27.09.2008

Дембельский альбом

Физподготовки у нас нет. Есть только зарядка (когда это возможно). Или приходится побегать в качестве наказания, но это уж совсем редко. Желающие, а таких не мало, занимаются сами. Для этого в колонну берут самодельную штангу, в качестве турника прекрасно подходят стволы зушки, и всегда можно найти спарринг-партнера.

На стоянке. Пул-и-Хумри, 1985г.

На стоянке зенитчиков иногда используют как дополнительную рабочую силу при погрузке. Вот и в этот раз ребята поехали грузить боеприпасы, но молодых оставили - тренироваться в сборке-разборке зенитного автомата.

Выезд колонны рано утром. Через несколько часов мы подъезжаем к северному входу в самый высотный тоннель в мире.

Саланг. Северной вход в туннель.

Теперь я не сплю - начальник колонны, едущий в кабине нашего Урала, принимает по радио сообщение, что по ту сторону перевала идёт война. После тоннеля дембеля напяливают каски - домой скоро. Ну, а я всё время ехал в каске - я молодой и мне так положено. Перед спуском последний инструктаж для меня - меняешь в зенитке коробки и смотришь за тылом. Командир расчёта снаряжает опустевшие коробки лентами.

Трогаемся. Головным идёт БТР-70, за ним наш Урал, потом Камазы роты материального обеспечения, машин 15, потом ещё один Урал с зениткой, радиомашина ГАЗ-66, остальные Камазы и техническое замыкание. Техзамок - машина техпомощи и Урал боевого охранения. Идём быстро и скоро нагоняем колонну новых трёхмостовых Камазов. Её прикрывают две зенитки. Поравнявшись с одной, видим, что на ней сиротливо сидит солдат с петлицами автовойск, в кузове две запасных коробки и больше боеприпасов не видно. Я удивлённо смотрю на Давыда - нашего наводчика. Тот пожимает плечами: "Вот так они ездят."

К этому времени впереди становятся слышны разрывы, доносятся выстрелы. Сначала вперёд уходит часть трёхмостовых, затем идёт первая половина нашей колонны, а вторая с Уралом-2 во главе пристраивается в хвост колонне автобата.

Нас тормозят на дорожном посту. Неизвестно кто и откуда постреливает. Дорога идёт вниз вдоль одного из склонов ущелья. Давыд вглядывается в противоположный склон и обрабатывает подозрительные места. Разрешают ехать дальше. Стрельба учащается, Давыд начинает поливать скалы, я меняю очередную коробку. Автоматы заряжают поочереди, чтобы стволы успевали остывать. Темп стрельбы увеличивается, и я начинаю прыгать вокруг зенитки, меняя коробки. Смотреть по сторонам особо некогда, хотя я и пытаюсь поглядывать на нависающие над нами скалы.

Дорога на Саланг.

По дороге проезжаем сгоревшие Камазы, один ещё пылает, кабина выгорела полностью, кузов объят пламенем, а ветер в нашу сторону. Но вот колонна выходит из ущелья, впереди Чарикарская долина и стоянка рядом с городом Джабаль-ус-Сарадж. Камазы нашей колонны встают на стоянку, а нам предстоит ехать на помощь второй половине колонны, отставшей по дороге. Ребята из РМО приносят магазины, мы заряжаем пустые коробки. Успеваем доехать только до входа в ущелье, хвост нашей колонны выходит самостоятельно.

Дорога на Саланг.

Второй половине, особенно техзамку, досталось больше. Духи использовали гранатомёты. Говорят, что действовало два отряда по 250 человек, принадлежащих группировке Ахмад-шаха Масуда. У нас есть потери, но ни одной машины не потеряли. Колонна автобата недосчиталась около половины машин. Предстояло ещё неоднократно убедиться в разнице в отношении к своему делу у нас в десантном полку и в частях других родов войск, с которыми приходилось соприкасаться.

Наш расчёт постоянно на выездах. Постепенно начинаю привыкать к полевой жизни, зимним ночёвкам в палатке или в кузове. Когда кончается твоя очередь охранять колонну, и забираешься в спальник, и 20-ти градусный мороз на перевале не даёт уснуть, ты предоставлен самому себе. Вспоминается дом, родные, счастливые моменты из доармейской жизни. Холод заставляет научиться согреваться. Нужно напрячь мышцы в области солнечного сплетения и сосредоточить внимание в этой области внутри тела за мышцами. Через несколько минут по телу начинает растекаться тепло, и засыпаешь. В одном из рейсов приходится бороться с зубной болью. После нескольких попыток боль загоняется на кончик зуба, при этом нигде больше не болит, переносить болевые ощущения становится значительно легче. А дальше боль может исчезнуть вообще.

Новый 1986 год наш расчёт встречает под Баграмом вместе с подразделениями 103-й дивизии. В 12-часов ночи небо освещается трассерами, сигнальными ракетами. В меню праздничного ужина входят жареная картошка с тушёнкой (мешок картошки мне подарил сослуживец по ферганской учебке из баграмского десантного полка, за что ему большое спасибо), консервированные салаты, купленные в магазине на чеки "Внешпосылторга", на сладкое пирожные из варёной сгущенки, смешанной с раскрошенным печеньем, и апельсиновый сок "Си-Си" в баночках, которые мы кладём в костёр, чтобы немного согреть. Вокруг настоящая зима, холод, моё спальное место находится на крыше будки. В самой будке спит командир расчёта, а в кабине Урала валетом устраиваются наводчик и водила. Новый армейский спальник просторный и достаточно тёплый. Перед сном бушлат, ватные штаны и валенки я оставляю снаружи, а хэбэ снимаю в спальнике. Проблема в том, что спальник имеет пять (!) рядов застёжек на петлях. Если ночью посетят мысли о естественных отправлениях, приходится действовать очень быстро. Кроме того, сверху я закрываюсь куском брезента. После ночного снегопада образовавшийся сугроб образует дополнительную теплоизоляцию. Утром надо просто сбросить брезент со снегом. Романтика, короче.

Страница 4 - 4 из 11
Начало | Пред. | 2 3 4 5 6 | След. | Конец | Все