В обстановке безвластия — это было во многих региональных конфликтах — власть берут в руки местные криминальные авторитеты. И в Косове была такая же ситуация: в каждом районе, на каждом углу свой хозяин, все с оружием — беспредел. И аэропортом тоже заведовали они. Никаких регулярных военных формирований, только небольшие группы, которые по своим возможностям захватили ряд таких стратегических объектов. Наша группа выжидала, когда часть этих людей уходила вечером — на свои разбойничьи дела или, может, в кабаки. Под утро они возвращались и целый день отсыпались. Мы выбрали момент, когда на месте было небольшое количество людей, воспользовались этим и заняли аэропорт.

Боевики были всего в трёх метрах, так близко, что я слышал их смех, издёвки, подколы, было очень страшно. Комбат по рации огонь артиллерии на себя стал вызывать, а я в какой-то момент не выдержал, и решил покончить с собой, лучше смерть, чем плен. Спасла артиллерия. Снаряды артиллеристов попридержали "духов", у меня возродилась надежда, я пришёл в себя, воспрянул, снова стал стрелять по боевикам. Когда погибли Доставалов и Евтюхин, я пересчитал свои оставшиеся боеприпасы, оказалось - 6 патронов... Романов, вставив последний рожок с патронами в автомат, сказал: "Кто-то должен выжить и рассказать о нас правду. Уходите, пацаны, я вас прикрою"...

А вот используемый не только в военных, но и в гражданских целях радар не тронули. Более того, чтобы Саакашвили не заявил потом, что русские его поломали, оставили в диспетчерской двух грузинских специалистов.
Кстати, как только выключили этот используемый и в интересах грузинской ПВО локатор, из Тбилиси по телефону сразу завопили: кто там отключил радар, на каком основании? Взяв у грузинского специалиста трубку, на вопрос из Тбилиси ответил кто-то из наших бойцов: «Радар отключил рядовой Свидригайло. Воздушно-десантные войска России. Претензии направлять министру иностранных дел РФ Сергею Лаврову»...

Самым трудным испытанием в ходе этой кампании для нас стал 120-километровый марш по горным дорогам к Хаиши. Местами шли по таким узким серпантинам, что борта боевых машин буквально нависали над пропастью.
Решив задачу в ущелье и оставив там одну роту, 15 августа воссоединились в Сенаки со всей группировкой, взяв под охрану аэродром и городок 2-й мотопехотной бригады. Состоящие из легкостенных, быстровозводимых конструкций казарменная, штабная и жилая зоны этого городка были копией знакомого по миротворческой миссии на Балканах типового городка армии США...

Наша батальонная тактическая группа еще с апреля находилась в Абхазии в качестве общевойскового резерва КСПМ. Поэтому именно мы первыми в ночь с 10 на 11 августа по 300-метровому мосту перешли Ингури. Совершив ночной марш, к 6 утра вышли в район Урты, где дислоцировался один из наших миротворческих батальонов. А в 9.00 получили следующую задачу: быть в готовности к боевому применению в случае отказа 2-й мотопехотной бригадой противника разоружаться. Но бригада фактически разбежалась. Разбросанная во всех казармах одежда недвусмысленно указывала не на организованный отход, а именно на поспешное бегство...

После ухода основных сил полка я со своей ротой остался контролировать вход в Кодорское ущелье у населенного пункта Хаиши. В одну из ночей к нам вышел потрепанного вида мужчина. Сказал, что родом из Харькова и в 1986 году приехал в Кодоры на заработки, но местные жители - сваны - отобрали у него паспорт, и все это время он, по сути, был у них в рабстве, работая за выпивку и еду. Он рассказал, что на нескольких базах в ущелье находились порядка 2,5 тысячи грузинских военных и большое количество техники, включая танки, «Шилки», американские внедорожники «хаммер» и минометы. И что всю зиму грузины с помощью техники чистили ведущую в Кодорское ущелье дорогу, чтобы в любой момент можно было перебросить туда подкрепление и боеприпасы...

В 16.00 8 августа мы получили задачу на выдвижение в порт для загрузки на большие десантные корабли. И хотя большая часть батальона находилась в это время на полигоне Раевское, мы уложились в самые сжатые сроки: в 20.30 вся техника была уже на месте погрузки. Однако начать погрузку основных сил на большой десантный корабль «Саратов» удалось лишь через два с половиной часа: задачу по переброске десанта в Абхазию «Саратов» получил, выполняя переход с грузом в Севастополь, и теперь, прежде чем взять нас на борт, ему надо было разгрузиться. Загрузка на «двухэтажный» БДК оказалась, прямо скажем, непростым делом, ведь опыта таких морских походов полк не имел...

Зато у пирса были пришвартованы 4 легких боевых корабля, вооруженных малокалиберными орудиями и ракетными установками. А еще контрастировавший с ними белый пограничный корабль. Если те были уже, что называется, не первой свежести, кое-где и с ржавчиной, то этот, напичканный дорогущей аппаратурой, новехонький! Затопить бы их сразу, но тротила с собой - всего ящик. Отправлялись ведь не корабли взрывать. Демонтировав вооружение, которое смогли снять (а некоторые корабельные пушки почему-то уже лежали на берегу), наложили на оставшиеся орудия и ракетные аппараты тротиловые шашки и взорвали. Но, повредив корабли, потопить их, конечно же, не смогли. Поэтому вернулись на эту базу на следующий день...

Однако это решение вовсе не было таким авантюрным, как это может показаться на первый взгляд. Во-первых, со мной прилетело несколько групп разведчиков полка спецназа ВДВ, которые, перейдя границу, тут же приступили к разведке. И за ночь (а наступление на Сенаки, где дислоцируется 2-я мотопехотная бригада грузинской армии, мы начали утром) разведчиками были выявлены и места дислокации подразделений грузинских силовых структур, и огневые точки. Так, на господствующей высоте на пути к Сенаки была развернута батарея РСЗО «Град», которая готова была ударить по нашей колонне. Но ударом штурмовой авиации мы ее уничтожили. Ну а самолеты наши не сбивали, потому что, прежде чем начинать операцию, мы подавили развернутые на нашем направлении грузинские средства ПВО...

В районе населенного пункта Хетагурово мы перешли границу, и из "зеленки" по нам открыли огонь грузинские танки. По счастливой случайности, видимо, Бог нас охранял, разрывы ложились близко, но не могли попасть ни в одну машину. Данные об обстановке отсутствовали. Что впереди, не знали. Ни одной российской части, ни одного разведчика. Мы первые. Шли в боевых порядках на большой скорости. Я дал приказ зенитчикам открыть огонь по "зелёнке". Трава была сухая - и загорелась. Всё в дыму, их танки прекратили огонь, все их приборы и прицелы ослепли от дыма...

К пяти часам утра 12 июня аэродром был взят. Теперь главная задача - закрепиться, создать систему охраны и обороны. Солдаты валятся с ног, но надо держаться, надо "закопаться" в землю, укрыть технику, подготовить запасные позиции. В 7.30 утра поступил с наблюдательного поста первый доклад о выдвижении английской колонны. Вот и дождались. Чуть позже начальник одного из постов, старший лейтенант Н. Яцыков, докладывает, что боевое охранение англичан пытается прорваться к аэродрому, но не таков Яцыков, чтобы кого-то пропустить. Выдвигаюсь к посту и наблюдаю картину: стоит поперек дороги наш БТР-80, преграждая дорогу английскому парашютно-десантному батальону...