ВДВ глазами медика. Часть 13: В длительной командировке

Эфедрин

Задержался я на пару дней в Балаовите. Это один из микрорайонов Еревана. Здесь временно дислоцируется бывший мой 299-й парашютно-десантный полк. Живу в изоляторе. Холод собачий. Все "удобства" во дворе. Туалет-скворечник размещен прямо над одним из протекающих здесь горным ручьем. Не смотря на мороз, умываемся и бреемся здесь же.

Поздно вечером ко мне пожаловали непрошеные гости.
- Разрешите, товарищ капитан? - на пороге стоял армянин, примерно моего возраста и телосложения. За руку он держал пацана лет семи.
- Увы, я еще не капитан, но тем не менее, слушаю вас. Что случилось?
 Я сидел на кровати, и читал какую-то книгу.
- Я уже приходил сюда пару раз. Здесь жил старший лейтенант Месяцев. И он выручал меня. Дело в том, что моей маме нужно колоть инъекции эфедрина, у нее бронхиальная астма, а его почти нигде уже нет. А вот у вас, военных, еще можно найти. Может вы меня выручите?
- Да не проблема. Сколько вам его надо?
- Да хотя бы упаковочку, а если есть больше, то возьму сколько дадите.

Без всякой задней мысли, вытаскиваю из-под кровати свой врачебный, десантный сундук и ищу, то чего хочет проситель. У нас тогда такого добра было много, в неограниченном количестве.

"Почему бы и не помочь страждущим. По большому счету мы же здесь находимся с благотворительно-гуманитарной миссией," - так думал тогда я.

Наши алхимики-фармакологи, преподаватели в академии, я полагаю, знали о побочных свойствах некоторых медпрепаратов, но боясь огласки среди маргинальных слоев населения, поступили по принципу страусов. Спрятали головы в песок и нас тоже не стали предупреждать. Авось, как-нибудь обойдется. Нет, не обошлось. Кому надо, те знали больше нашего о свойствах тех или иных медикаментов.

Подаю ему целенькую упаковку. У него от счастья аж глазки загорелись, но я еще по-прежнему, не придаю его угодливой суетливости никакого значения.
- Меня зовут Аветик. Я в долгу не останусь. Спасибо вам большое. Если можете, возьмите на складе еще, а я приду к вам. Еще раз спасибо.
И Аветик задом в дверь, ретировался вместе с ребенком. Я тут же о нем забыл.

Коньячный завод в Ереване

Прошло пару дней, наступило очередное воскресенье. Ко мне в изолятор заглянул исполняющий обязанности НМС полка капитан Розов.
- Кирилыч, есть предложение сегодня расслабиться.
- Это как же?
- Нас приглашают в гости на обед.
- И кто же будут столь щедрые люди?
- А к тебе заходил на днях такой Аветис?
- Аветик? И что?
- Так вот он вчера был у меня, и пригласил нас обоих к себе домой на обед. Он скоро за нами приедет. Ты не против?
- Да нет, я за, если это без злоупотреблений и ненадолго.
- Ну, ты же знаешь, я и сам не из тех, чтобы нарушать…
- Ну, тогда договорились, - соглашаюсь я.

Через час ко мне в келью, действительно, заглянул "друг".
- Здравствуйте, Владимир Кириллович. Вас Борис предупредил?
Я кивнул головой.
- Тогда если вы не против предлагаю проехать ко мне домой.
- Хорошо, поехали. Это далеко?
- Почти в центре.
- Мы тебя не обременим? Кто там еще будет?
- Нет. Наоборот, мы вас ждем. Будет моя мама, жена и дети. Больше никого.
- Хорошо.
Приезжаем к обычной многоэтажке и в замызганном лифте поднимаемся на седьмой этаж. Нас, действительно, ждало здесь радушие, хорошо сваренный борщ и отличный армянский коньяк.Познакомились с хозяйками, поиграли с детьми пока для нас накрывали стол. Обедаем, общаемся. По ходу дела хозяин, а потом и его мать сообщают, что они оформляют документы для выезда на ПМЖ в США.
Мы удивлены.
- А разве же сейчас это так просто? - вопрошаю я.
- Да, у нас там есть родственники, надеемся, что особых проблем не будет, - почти в один голос заверяют нас мать и сын. Я, как бы невзначай, интересуюсь здоровьем матери хозяина.

- Если вы насчет моей астмы, - говорит мать хозяина дома,- то у меня проблем нет. Дело в том, что Аветис берет у вас лекарства не с целью помочь мне.
- Мама, ну зачем ты! - встревает сын.
- А пусть гости знают правду. Я не люблю вранья. Люди приехали к тебе с чистыми помыслами, а ты пытаешься их обманывать.
Дело в том что мой сын пристрастился к некоторым медицинским препаратам. И без них уже жить не может.

И тут, наконец, до нас дошло. Аветис сник и замолчал.
В это время раздался звонок в дверь. Открыли, зашел сосед. Примерно, нашего возраста. Уже заметно, что выпивши. Его тоже пригласили за стол. Познакомились.
- Арцрун, - представился он нам.

Снова выпили, за знакомство. Закусили и вышли на балкон перекурить. Сосед назойливо лез к нам с расспросами, кто такие, кем мы приходимся Аветису. Затем начал расспрашивать, кто есть кто из нас по национальности. Мы и не скрывали.
- О, как я ненавижу русских! - открыто заявил этот "горный баран"- так переводится его имя Арцрун на русский язык.
Он не стеснялся Бори Розова, когда тот сказал, что он русский, а когда услышал, что я украинец, полез обниматься.
- Вальодья, они же оккупанты, они же нам всю дарогу жить не дают.
Я впервые столкнулся с таким неприкрытым национализмом. Не стал вступать с этим подонком в дискуссию, тем более, что увидел, как закипает кровь, и чешет свои пудовые кулаки Боря. Тут же позвал хозяина, и попросил удалить непрошеного гостя. Мы втроем еле вытолкали за дверь пьяного мерзавца. Как говорится, что у трезвого на уме… А после этого и сами засобирались домой. Поблагодарили за обед, раскланялись и убыли в свое расположение. Больше я этого Аветиса не встречал.

Чинаков

Суббота, время одиннадцать сорок, еду по служебным делам в гарнизонный госпиталь. Одна из центральных улиц Еревана, перед спуском по серпантину. Слева обычные трех-пятиэтажные дома, справа косогор, засаженный деревьями, типа сквера. По обочине - живая изгородь. На двойной разделительной полосе стоят два мента ГАИшника, при своем ментовском параде. Белые ремни, белые портупеи, белые краги-перчатки. Показывают мне своими жезлами, чтобы принял вправо и остановился.
- Что будем делать? - спрашивает меня Иван. Он знает, есть приказ начальника гарнизона, то есть генерала Чиндарова, не реагировать нам на местные органы ВАИ, ГАИ.
- Да ладно, тормозни, может им чего-то надо.

Киреев принимает вправо и останавливается. Тут же из подкустов выскакивает наряд ВАИ. Прапор и два солдата. Они тоже при тех же ВАИшных регалиях и атрибутах. Один солдат тут же падает под передние колеса, второй запрыгивает в салон.

Благообразный, с пышной седой шевелюрой прапор-армянин подходит ко мне и козыряет:
- Ну, вот вы и попали, товарищ старший лейтенант. Выходите из машины, будем вас проверять.
- Да я, да мы. Да я тороплюсь…
- Все куда-нибудь торопятся, но сегодня вы уже свое отъездили и торопиться вам некуда,- вежливо уговаривает меня хитрожопый армяшка. Будь он помоложе, нагнул бы я ему, а так вроде как и неудобно. Вижу, что ему уже под пятьдесят, но способ, которым он меня остановил, ни в какие рамки воинского приличия не вписывается.

Его подчиненные солдаты в это время шуршат в машине и вокруг нее. За десять минут было выявлено около семи недостатков, которые строго-настрого запрещают эксплуатацию моей машины. О чем тут же был составлен акт.
- Все, едем на штраф площадку, - говорит мне прапор, по удобнее усаживаясь на сидении в салоне.
- Не понял, а это куда еще?
- А это, примерно, сорок километров отсюда. В район старого аэропорта, -растолковывает мне прапорщик. Меня от злости перекашивает. Я ехал в госпиталь проведать больных и травмированных солдат дивизии, а тут такая западня. Скоро обед, я с водилой пролетаю, предвыходной день, собирался в баню, тоже пролет. Если о моем "залете" узнает комдив, это вообще полный крах. Слов нет, скрипя зубами, едем. Едем долго, но вот, наконец, и место назначения.

Действительно, справа старый, но действующий аэропорт. Слева эта самая база - штрафная стоянка ВАИ. Сама стоянка забита задержанными за сегодня автомобилями под завязку. Моя "таблетка" смогла зайти в ворота только до половины. Половина осталась торчать снаружи забора.

Во дворе творится что-то невероятное. Десятки офицеров и прапоров окружили какого-то длинного майора и с воплями, матами и проклятиями прыгают вокруг него. Среди них есть даже полковники. Все орут, чего-то там требуют, доказывают. Майор ведет себя невозмутимо и нагло. Запросто посылает подполковников-майоров вдаль. Если кто-то плачется, что ему не на что доехать к месту службы или домой, он тут же предлагает свои деньги на проезд.

Я попытался было подступиться так и эдак, но толпа была столь огромная, что ближе чем на пять метров я даже не смог пробиться. Оказывается, майор по приказу своего начальства проводил сегодня в гарнизоне облаву. Так объяснил мне прапор меня задержавший. На вопрос каковы мои дальнейшие действия, мне было разжовано следующее.

Сейчас я спокойно могу уехать на городском транспорте в свое расположение. В понедельник нужно прибыть сюда с выпиской из дивизионного приказа о моем наказании, с водилой и инструментами для удаления выявленных недостатков. И так, возможно, что в течении месяца я смогу забрать машину с этого места хранения. Охранять ее нужно тоже самостоятельно, потому как они, ваишники, за ее сохранность ответственности не несут.Отличная перспектива.

Выхожу за КПП штраф площадки. Падаю с Киреевым в такси, и указываю адрес таксисту. В Балоавит, так называется микрорайон, в котором дислоцируется наш 299-й полк. Хорошо, хоть кое-какие рубли в кармане имеются. Приезжаем, и я иду в медпункт к Боре Розову, который здесь исполняет обязанности начмеда полка. Так, мол, и так, мне нужна твоя санитарная машина на пару часов. А также нужен литр спирта. Для чего и зачем, не спрашивай, как вернусь, все расскажу и спирт тебе верну. Хорошо, бери, говорит он.

Сажусь в чужую машину, мой Иван в салон, спирт в литровой банке, завернут в вафельное полотенце. Едем обратно. Приезжаем, время три часа. Неплохо я покатался по Еревану. На объекте тишина, все вокруг, как вымерло. Как будто и не было три часа назад, здесь кипящих страстей.
- А куда все девались? - спрашиваю у дежурного сержанта на КПП.
- Так ведь суббота сегодня, все разъехались, кто куда. Теперь только в понедельник соберутся, - я посмотрел на сиротливо торчащий из ворот штраф-площадки зад своей "санитарки",  развернулся, плюнул себе под ноги и пошел обратно к машине,на которой сюда приехал.

И вдруг вижу, что навстречу мне едетУАЗ со всеми атрибутами и прибамбасами ВАИ, а за старшего сидит уже знакомый мне майор. Чуть под колеса ему не бросаюсь. Машина останавливается, стекло окошка опускается.
- Товарищ майор, разрешите обратиться, старший лейтнант…
- Слушаю вас, - нагло и официально, скорчив протокольную морду,отвечает майор.
- Товарищ майор, отпустите мою машину…
- Надо подумать, - и начал вылезать из машины.
- А куда вы торопитесь, зачем вам машина сейчас, товарищ старший лейтенант.
- Мне нужно было срочно в госпиталь, выяснить причину инфекционной заболеваемости в полку, а мне помешали выполнить задачу…Теперь командир дивизии с меня шкуру снимет, - слегка подвираю я.
- А кто вас задержал?
- Да ваш прапорщик, седой такой, - стараюсь особо не наезжать на подчиненных майора, чтобы зря не злить его.
- Вот же паскуда старая, я же давал всем распоряжение, чтобы десантников не останавливали. А он значит пошел поперек борозды. Ну ладно, пошли в кабинет. Я рад, что меня с порога не послали, уже бодрее топаю рядом с майором в надежде, что вопрос все-таки будет решен положительно для меня. Вслед за нами идут два капитана, которые приехали вместе с майором. Заходим в длинный и узкий кабинет.

- Мы еще сегодня с утра маковой росинки во рту не имели, - говорит майор, вроде как обращаясь ко мне, - надо бы чего ни будь перекусить. Петрович, доставай из сейфа чего там у нас есть.
Один из капитанов открыл сейф и начал выкладывать на стол обыкновенные, армейские сухпайки.
- У меня к вам, товарищ старший лейтенант просьба. Вот вам двадцать пять рублей, садитесь в мою машину, водитель знает куда ехать. И купите две бутылки водки. Хорошо?
- Ладно, хорошо. Только у меня есть свои деньги.
- Свои вы поберегите для себя, а водку возьмете на мои, - я забираю его деньги и иду к своей машине. Беру завернутую в полотенце литровую банку и возвращаюсь обратно.
- Что так быстро? - удивляется майор.
- А у меня есть все необходимое с собою, - говорю я и возвращаю ему четвертной.
- Что это такое? - спрашивает майор. Я разворачиваю банку, и ставлю ее посреди закусок.
- Чистый медицинский, девяностошестиградусный.
- Э, нет, мы его пить не будем.
- Не бойтесь, не отрава, я вам помогу немножко.
- Ну, ладно, учите нас, доктор, как нужно правильные напитки употреблять. Никто не против? - обратился он к своим подчиненным. Возражений не последовало. Я разлил по первой трети стакана. Предварительно перезнакомились, и выпили за знакомство.

Смотрю, понравилось, особенно капитанам. Тушенка из банок только за ушами запищала. Я лично торопился, чтобы хоть засветло попасть в полк, побыстрее вернуть на место полковую машину, поэтому не затягивая, разлил по второй. А себе только на донышко.
- Э, нет, доктор, наливай поровну, - возразил майор.
- Товарищ майор, мне же еще старшим машины через весь город пилить, - начал я приводить "убийственные" для ваишников аргументы.
- Сегодня можете не волноваться, никто уже вас не остановит.
- Так у меня же еще и комдив зверь, не дай Бог унюхает.
- За это тоже можете не волноваться. Скажете, что со мною пили. Мы с ним друзья. У него ведь фамилия Чиндаров, а у меня Чинаков. Мы уже давно познакомились, и подружились.
- И вообще, Володя, иди сюда, что-то покажу. И жестом руки пригласил меня к своему столу, - смотри.

Серпантины Армении

Там под толстым стеклом, в вертикальную колонку лежало четыре фотографии. На них с разных позиций был сфотографирован искореженный до неузнаваемости ВАИшный УАЗик.
- А теперь смотри сюда, - он быстро расстегнул и опустил до щиколоток брюки. Обе его ноги были в сплошных багровокрасных рубцах. - Так вот в этой машине был я, но военные медики мне не просто жизнь спасли, а еще и в строй вернули. За что я и благодарен буду им до конца жизни.
- Ты видел, как вокруг меня сегодня полковники прыгали?
- Видел.
- Вот, как собаки вокруг медведя. И ты, наверное, слышал, как я их посылал, без зазрения совести. И никому не уступил.
- Ты видел, твоя машина стоит, как пробка в воротах. Я никого не выпустил! А вот с тобой, доктор, я не только пошел на контакт, но и сел за один стол. И мне приятно с тобой общаться, потому что вы, военные врачи, настоящие люди.
Уже слегка заплетающимся языком, майорначал расточать комплименты мне, и всем военным медикам в моем лице.

- И твою машину я сегодня отпущу, - рядом сидящие капитаны только поддакивали и согласно кивали головами. Я разлил по третьей и мы выпили. Оставалось еще половина банки.
- Все, доктор, а это забирай с собой. Мы больше не будем.

Ну тут уже я стал отнекиваться. Мол, у меня этого добра навалом. Оставьте, когда-нибудь пригодится.
- Так кто, ты говоришь, тебя сегодня остановил? А ну, позови Назаряна, - кивнул он одному из капитанов. Тот вышел, а через минуту зашел с моим"врагом".
- Володя, вот этот тебя остановил?
- Да.
- А зачем ты остановился?
- Так он ментов попросил, а сам в кустах спрятался.
- Ах, вон оно что.
- Володя, подойди и врежь ему в морду. Я на полном серьезе говорю. Можешь бить, пока он здесь не обмочится.
- Да вы что? Как это я буду бить прапора, да еще на лет пятнадцать старше себя.
- А я вот могу. Смотри, как это делается, - он подошел к прапору, сделал подсечку и тот рухнул, как столб. А затем начал избивать ногами по-настоящему. У меня волосы на голове зашевелились.
- Володя, не удивляйся. Пусть эта старая собака намотает на свой седой ус, я же их всех предупреждал, что десантников останавливать нельзя!

Прапор еле успевал прикрывать свою морду лапами.
- Все, уходим. Спирт забери.
- А можно я подарю его прапору?
- Зачем?
- А пусть ему будет на растирание.
- Ладно, если ты такой великодушный, отдай ему. Назарян, ты слышишь, доктор дарит тебе поллитра спирта. Будешь свои синяки смазывать.

Прапор сначала поднялся на корячки, затем распрямился. Довольно проворно схватил емкость, и раскланиваясь выскочил из кабинета.Мы всей толпой вышли на улицу. Мой Ванек крутился поблизости, я ему кивнул, что можно забирать. Он пулей метнулся к машине, а мы еще минут пятнадцать обнимались и прощались. Чинаков клялся в вечной дружбе. Предлагал заглядывать к нему в гости. У него был еще один кабинет в гарнизонном доме офицеров. Я, соответственно, заверял, что непременно воспользуюсь его приглашением. Еще раз,крепко обняв друг друга, мы разошлись. Больше встретиться, увы, не довелось.

Быстро мчимся домой, мелкою колонною. Сначала я ставлю свою машину в парк, и строго-настрого приказываю Кирееву устранить до понедельника все выявленные в машине недостатки. Затем беру новую банку, и из своих запасов ее заполняю. И на полковой санитарке еду к Розову возвращать долги. Все ему объяснил, и у него же в МПП заночевал.

Все обошлось благополучно в этот раз. Но никто и никогда только не спросит, не поинтересуется, сколько километров нервов мне это стоило.
Попадался прапорщик мне на дороге несколько раз со своими аскерами. За сто метров с поклонами отдавал подобострастно честь, я ухмыляясь, козырял в ответ. Теперь еще более смело ездил по городу и окрестностям.