Уважаемые! Еще прошу обсудить/высказать мнение/добавить информацию по поводу скандальной и одновременно геройской операции в ущелье Карера в Афгане.
Вот найденной мной текст ( еще одну версию читайте на
КАРЕРА стоила карьеры.
За время Афганской войны частями советских войск были проведены сотни боевых операций, но наиболее скандальной (получившей международную оценку) оказалась операция 15-й бригады, когда Джелалабадский батальон (командир - капитан Р.К. Абзалимов) при поддержке Асадабадского батальона (командир - капитан Г.В. Быков) разгромили крупную базу вооружения моджахедов в Карере. Это место находилось на перевале Гулпрай у самой границы с Пакистаном, и получалось, что наши солдаты вторглись на чужую территорию. После той операции был снят комбриг В.Бабушкин. Мне удалось встретиться с участниками той операции, о судьбе одного из них я записал предлагаемый ниже материал.
…После переправы на левый берег бурной и коварной горной реки Кунар разведчики пошли по трем маршрутам в горы. Захватили господствующие высоты и с 2 до 3 часов ночи с помощью приборов для ночного видения изучали и уточняли обстановку в районе горы Спинай. Расчет времени, в ночь с четверга на пятницу, был выбран точно. Моджахеды большими группами уходили на выходные из базового района в пакистанских кишлак, что лежал неподалеку в долине. На объекте осталась только охрана. Группа под командованием начальника разведки 154-го ООСПН старшего лейтенанта Вадима Особенко с началом рассвета проникла в базовый район и, применив ножи, бесшумное оружие, успешно сняла часовых. Вся операция по захвату объекта заняла 15-20 минут. Однако сообщение по радио о выполнении задачи и захвате многочисленных складов с оружием и боеприпасами, размещенными в козырьке горы в тоннеле, было перехвачено духами, и они подняли тревогу.
В эту ночь помощник начальника оперативного отделения 15-й отдельной бригады спецназначения старший лейтенант Лукьянов с двумя разведчиками захватил пленного, который в ходе первичного допроса показал на наличие рядом с основным объектом замаскированного склада с оружием и боеприпасами. Благодаря этой информации, хорошо скрытый склад мятежников был также захвачен и уничтожен. Разведчики Лукьянова вплотную подошли к огневой позиции пулемета ДШКа и захватили его.
...В 5 утра 29 марта мятежники предприняли отчаянные попытки по уничтожению подразделения разведчиков, захватившего базовые склады, однако благодаря умелой организации боя все атаки были отражены. Вытянуть из арсеналов тяжелое оружие, советские воины не жалели захваченных боеприпасов. Однако в ходе боя, который продолжался весь день, появились первые раненые и убитые... Отважно воевали все воины группы захвата и групп обеспечения. Особенно хорошо себя проявили начальник разведки бригады майор Кустов, хирург бригады старший лейтенант Юдин, которому в ходе боя осколком оторвало пол-уха. Наскоро оказав себе первую помощь, он продолжал драться, как лев. Спецназовцы потом вспоминали: "Мочил он духов здорово, не скажешь, что медик". В драматический момент боя, когда духи подошли так близко, что начали забрасывать гранатами обороняющихся разведчиков, на позицию захваченного безоткатного орудия, в стеллаж с выстрелами рядом с обороняющимися воинами влетела граната Ф-1. Пошипела и не взорвалась. Только счастливый случай спас жизнь многим участникам того памятного боя... В разгар дня с пакистанской территории начали подтягиваться мощные резервы мятежников и регулярной армии Пакистана. Подразделение "зеленых" (так звали республиканских военнослужащих) бросило свои рубежи на границе и побежало... В 14 часов поступил приказ на отход и всем подразделениям нашего спецназа. Легко сказать - отход!? К тому времени с трех горных площадок прицельным огнем лупили три духовских пулемета ДШК. Под прицельным огнем перебежками разведчики от укрытия к укрытию продвигались к береговой кромке реки. Отход прикрывала группа старшего лейтенанта А.В.Чихирева. (Александр Чихирев погиб вместе с Олегом Злуницыным через полгода в Черных горах под Джелалабадом. - Прим. автора).
...Рядом с Лукьяновым одновременно были ранены несколько человек. Обладая недюженной силой, Сергей взвалил на плечи юного радиста - разведчика... (ЭТО И БЫЛ ВИТАЛИЙ ЯКУТА… Прим. Д.Резникова). Поднялся под пулями и побежал до ближайшей лощины, где планировал остановиться. Он почти добежал до намеченной точки, когда сильный удар, принесший дикую боль вдруг с размаху бросил его на землю. Сергей увидел, как его правая кроссовка вдруг полетела в небо. Несколько секунд осознавал волну невыносимой боли... Повернулся к лежащему в неудобной позе солдату и увидел каркас развороченной пулей радиостанции Р-159 и струйку крови изо рта. Это моджахед снайперски стрелял в них из английского Бура-300. Пробив насквозь металлическую коробку рации пуля поразила солдата. Если бы радист был без радиостанции, то оба воина были б поражены одной пулей. Солдату помощь уже была не нужна. Сергей приподнялся и посмотрел на ноги. Стянув рану жгутом и вколов перомедол он осмотрелся. Кроме них в лощине никого не было. Рядом он слышал голоса своих товарищей, которые прорывались к Кунару. Окрикнув их, попросил помощи. Вынести раненного из простреливаемого участка местности было невозможно. Гребень скалы прошивался плотным огнем снайперов мятежников. Однако вскоре рядом с Сергеем шлепнулась кошка с веревкой, что обычно применялась при разминировании. Зацепив крючки за лифчик боевой раскладки (брезентовая сумка для переноски боеприпасов на груди. - Прим. автора), Лукьянов несколько раз дернул веревку на себя. Через мгновение трос натянулся, и на глазах ошеломленных бандитов пластом лежащий раненый вдруг взлетел, разбрасывая мелкие камни, на вершину горной складки и пропал из их поля зрения. Однако вторая пуля все же догнала Сергея. До сих пор эта пуля живет в его теле...
На берегу реки недалеко от КП бригады лежало около двадцати раненых. Сергея окликнул окровавленный и почерневший начальник штаба отряда майор Анатолий Пятунин, которому в этот момент оказывали первую медицинскую помощь. (Кавалер ордена Красного Знамени и двух орденов Красной Звезды подполковник А. Пятунин умер в Таллинском военном госпитале, через два года после ампутации обеих ног. Его со всеми почестями похоронили моряки Балтфлота. - Прим. автора). Вскоре в небе появились наши вертолеты. МИ-24 закрутили свою боевую карусель, а под их прикрытием рядом с ранеными сели два борта МИ-8. Последнее воспоминание о поле боя осталось у Сергея от вида из иллюминатора: огненные хвосты реактивных снарядов неслись в сторону пакистанской границы. Бой продолжался с новой силой... Истекающий кровью разведчик Лукьянов на вертолете был эвакуирован в госпиталь 66-й мотострелковой бригады в Джелалабад. А 1 апреля эвакуирован в Кабул, где находился на лечении до сентября...
События той операции дополнил бывший замкомандира вертолетного полка полковник Ю.И. Владыкин: "В марте 1986 года комбригом В.М.Бабушкиным первоначально использование авиации не планировалось. Разведчики полезли за трофеями. Ведь результативности постоянно требовал маршал Ахромеев, который тогда работал в Кабуле. На следующий день в 10 утра на КП полка пришел запрос из района КП Бабушкина - нужны вертолеты для эвакуации трофеев. Пошли парой МИ-8 и парой МИ-24. Когда подлетали к району боевых действий, МИ-8 забрались на 5000 м, а мы шли на высоте 3700. Я начал связываться с комбригом. В это время на той же волне кто-то стал подавать мне команды: "712, поворачивай вправо". Я понял, что это какой-то дух, и не реагировал на него. При подходе к району боевых действий комбриг сообщил мне квадрат карты, в котором следует сажать вертолеты. Я прикинул, что указанный им квадрат находится в непосредственной близости от границы, а второй ? за границей, на территории Пакистана. Это был Пашат - место на полпути между Асадабадом и Джелалабадом по Кунарскому ущелью. Мы имели высоту, и я внимательно изучил местность. Граница проходила по хребту, т.н. "Линия Дюранта". Сориентировавшись, я ответил Бабушкину, что мы работать в указанных квадратах не можем. Нам запрещено входить в зону ближе 5 км до ленточки (границы. - Прим. автора). В ответ открытым текстом Бабушкин сообщил: "Юрий Иванович, надо наших ребят забрать. Никакие там не трофеи". Я как старший дал команду экипажам МИ-8 сесть в районе командного пункта командира бригады, а сам полетел осмотреть местность. С воздуха было видно, что на хребте и за ним шел очаговый бой. Стрелкового оружия не было заметно, а вот по дымам были видны работающие ДШК и ЗГУ. Работали они в нескольких местах, но трасс не было видно, только красноватые вспышки выстрелов по обрезу ствола у ЗГУ и характерное - как сварка - у ДШК. Сразу поле боя детально осмотреть было невозможно, и мы стали уточнять, где и кому нужна помощь. С одной из точек в эфир вышел сержант-десантник и сообщил: "командир группы ранен, духи озверели, начали нас забрасывать гранатами, прошу помощи, или через несколько минут спасать будет некого". Я запросил: "Сколько метров от тебя можно работать?" Он ответил: "В 20-30 метрах". К этому моменту я нашел на хребте что-то похожее на дувал. И около него - копошащиеся группы людей. На таком близком расстоянии отдувала мы работать по ним не могли. Но ведь надо было. Зная о том, что все разговоры записываются бортовым магнитофоном, я приказал ведомому: "Задачу понял, работать не могу, работать запрещаю, повторяй мои маневры...", - фактически сделав запись для прокурора!.. Мы снизились на высоту 150-200 м над горами. Самый высокий гребень был выше нас. Тяжело было решиться на открытие огня, т.к. была велика вероятность попадания по своим. Стали работать из пушек, бьющих наиболее точно. Стреляли с минимальной дистанции. Умом понимал, что даже если попадем по своим душманов отгоним. Под шквалом огня духи вынуждены были начать отход. Когда расстояние между дувалами и противником увеличилось до 150-200 метров, мы дали залпы нурсами. По радио я передал для КП полка, что в таком-то квадрате десант ведет бой, прошу разрешения работать. Как потом узнал, в этот момент на КП было большое замешательство. Все видели, что бой идет на границе. Запрос КП Кабула не дал результата. Они бросились докладывать, а ввязываться в бой не разрешили. Командиром нашего полка был полковник В. П. Целовальник, опытный и сообразительный летчик. Когда я запросил смену по расходу топлива, он догадался, что главная причина в другом - в боеприпасах, хотя мы провели в воздухе всего 40 минут. И, не раздумывая, он выслал нам смену. На обратный путь мы пошли почти "голые", оставив менее 30% боеприпасов. А в это время два МИ-8 сидели на земле рядом с КП десантников. Дальнейшие события развивались таким образом. Прилетев на аэродром в Джелалабад, я пришел в штаб полка. Сейчас за время точно не ручаюсь, может быть, прошло часа полтора. А на аэродром уже запросился и сел самолет из Кабула. В числе прочих пассажиров был представитель военной прокуратуры, который сходу запросил проволоку из моего бортового магнитофона. Судя по всему, человек он был знающий, поскольку ухватился за эту деталь. Прослушав переговоры, где речь шла об отказах выполнять задачу, он был удовлетворен и больше ничего не "копал".
Вскоре поступила команда из Кабула о поддержке окруженных групп, и я снова полетел в тот район четвертым звеном. На сей раз была войнушка как войнушка. Хорошо постреляли. Всех деталей, творившихся на земле, я не видел. Но кое-какие группы, обозначившие себя дымами, мы хорошо поддержали. Запомнил такой эпизод: духи ослами затаскивали на хребет какое-то тяжелое вооружение, на место уничтоженной огневой, а мы их посбивали со склона. Бой стал понемногу стихать. Обстановка позволила МИ-8 сесть перед границей и забрать группу наших раненых. Мы сопроводили их на "Сеялку" - воздушный позывной площадки у госпиталя 66-й мотострелковой бригады. Через некоторое время обстановка опять накалилась. Против малочисленных групп десантников, легко вооруженных, из глубины Пакистана стали подтягиваться войска. Это хорошо было видно с воздуха. Наша бронегруппа и артиллерийские подразделения располагались недалеко от комбрига и были скованы маневром бурной горной реки Кунар. Я доложил Бабушкину, что вижу большую колонну автомобилей -около 50 штук. В кузовах - пехота. Многие были одеты в черные комбинезоны. Это форма пакистанских коммандос. Ущелье, по которому шли грузовики, упиралось в хребет. Видимость была скверная. Солнце опускалось за горы и слепило глаза. Комбриг обстановку понял и попросил навести артиллерию. Но "боги войны" стреляли не точно. Потому мы приняли грех на душу и зашли вдоль колонны. Сначала пустили по два ПТУРСа с попаданиями по колонне, а потом отработали со второго захода НУРСами. Стреляли вдоль колонны - это была практически полигонная стрельба. Результат был налицо. Загорелись машины по светлому склону у основания гор. В разные стороны побежали солдаты из подкрепления. По нам ответного огня не было. Чем ниже опускалось солнце, тем чернее становилось ущелье. Стали видны вспышки от стреляющего оружия. Обычно десант предупреждал, если по нам кто-то работал, но от них команд не поступало. Позднее командир отряда капитан Абзалинов мне сказал, что ничего не сообщали летчикам, потому что боялись нашего ухода из боя. Солнце еще не закатилось, когда пошли пакистанские вертолеты "Пумы" и начали высаживать десантников. Мы их не трогали. Они, прижимаясь к земле, развернулись и ушли на свою территорию. Вскоре опустились сумерки. Нам на смену пришло второе звено, и я сдал дежурство в воздухе. Показал с помощью пушки, где противник, куда надо работать. Когда мы уходили, бой на земле продолжался. А потом был кошмарный сон. Всю ночь мы летали двумя парами. Других пускать не имело смысла, т.к. мы знали ночные ориентиры, чтобы не попасть по своим. Для безопасности, чтобы не столкнуться в воздухе, ведомый всегда был на 300 м выше меня, у моего вертолета были включены только верхние строевые огни. Так с ведомым капитаном Никулиным мы всю ночь и пролетали. Спецназ всю ночь выводил и проверял личный состав. Обнаружили, что не хватает нескольких человек. На следующий день налетели представители штаба ОКСВ, были они у нас и на КП бригады. Днем стрельбы не было, но когда к району подлетали вертолеты, по ним начинали стрелять. Я лично видел работу двух ДШК.
Ночью операцию по выносу убитых и раненых повторили. Позднее мне рассказывали, что из окружения по минному полю прошел и не подорвался раненый десантник и рассказал, где искать окруженных. Действительно, вскоре в пещере нашли солдата, в которой он охранял раненого лейтенанта. Днем рядом ходили духи, и чудом никто не заглянул в это укрытие. Солдат настолько озверел, что чуть своих не пострелял, когда они нашли их. (В пещере лежал тяжело раненый в бедро и живот старший лейтенант Дмитрий Анфиногенов. Разведчик остался жив. Из армии уволился в запас. Сейчас живет в Москве. - Прим. автора). На третьи сутки все закончилось. Как я помню, у спецназа были 6 человек убиты, 2 пропали без вести и группу раненых вывозили в госпиталь. После боя видели двух убитых десантников, раздетых до тельняшек, лежащих на спине. Однако на пакистанскую территорию за ними уже пройти не могли. Эти бои я запомнил как тяжелую работу и очень устал, но когда комбриг Бабушкин вышел со мной на связь, я не узнал его голоса, измененного пережитым. Мы спали в вертолетах, пока нас заправляли и заряжали. А он не спал ни минуты... После всего на аэродром приехал Бабушкин. Мылись в бане на Бучиле. Делились впечатлениями, он жаловался, что ему руки связали. Вскоре его сняли с должности и отправили в Союз... Я же до сих пор не могу понять, зачем надо было захваченное оружие и мины тянуть через границу - чтобы привезти на склады, а затем по описям уничтожить? 154-й ООСПН потерял в той операции 8 человек. Для того, чтобы почтить память погибших, назову их поименно:
o Старший лейтенант РОЗЫКОВ Холмухад Джураевич;
o Младший сержант РАЗЛИВАЕВ Михаил Николаевич;
o Ефрейтор КОСИЧКИН Сергей Владимирович;
o Рядовой ВЕЛИКИЙ Владимир Михайлович;
o Рядовой ЕГОРОВ Александр Васильевич;
o Рядовой ПОДОЛЯН Александр Викторович;
o Рядовой ЭЙНОРИС Виктор Брониславович;
o Рядовой ЯКУТА Виталий Владимирович.
В период трехсуточного пограничного сражения на Карере советские воины-интернационалисты уничтожили несколько сот моджахедов и пакистанских военнослужащих, а также стратегически важный склад боеприпасов, поставляющий оружие в центральные районы Афганистана. Никогда не достигли цели ПЗРК "Хуньян", десятки ДШК, ЗГУ и минометов, семь безоткатных орудий, предназначавшегося мятежникам.
Источник:
Вот найденной мной текст ( еще одну версию читайте на
КАРЕРА стоила карьеры.
За время Афганской войны частями советских войск были проведены сотни боевых операций, но наиболее скандальной (получившей международную оценку) оказалась операция 15-й бригады, когда Джелалабадский батальон (командир - капитан Р.К. Абзалимов) при поддержке Асадабадского батальона (командир - капитан Г.В. Быков) разгромили крупную базу вооружения моджахедов в Карере. Это место находилось на перевале Гулпрай у самой границы с Пакистаном, и получалось, что наши солдаты вторглись на чужую территорию. После той операции был снят комбриг В.Бабушкин. Мне удалось встретиться с участниками той операции, о судьбе одного из них я записал предлагаемый ниже материал.
…После переправы на левый берег бурной и коварной горной реки Кунар разведчики пошли по трем маршрутам в горы. Захватили господствующие высоты и с 2 до 3 часов ночи с помощью приборов для ночного видения изучали и уточняли обстановку в районе горы Спинай. Расчет времени, в ночь с четверга на пятницу, был выбран точно. Моджахеды большими группами уходили на выходные из базового района в пакистанских кишлак, что лежал неподалеку в долине. На объекте осталась только охрана. Группа под командованием начальника разведки 154-го ООСПН старшего лейтенанта Вадима Особенко с началом рассвета проникла в базовый район и, применив ножи, бесшумное оружие, успешно сняла часовых. Вся операция по захвату объекта заняла 15-20 минут. Однако сообщение по радио о выполнении задачи и захвате многочисленных складов с оружием и боеприпасами, размещенными в козырьке горы в тоннеле, было перехвачено духами, и они подняли тревогу.
В эту ночь помощник начальника оперативного отделения 15-й отдельной бригады спецназначения старший лейтенант Лукьянов с двумя разведчиками захватил пленного, который в ходе первичного допроса показал на наличие рядом с основным объектом замаскированного склада с оружием и боеприпасами. Благодаря этой информации, хорошо скрытый склад мятежников был также захвачен и уничтожен. Разведчики Лукьянова вплотную подошли к огневой позиции пулемета ДШКа и захватили его.
...В 5 утра 29 марта мятежники предприняли отчаянные попытки по уничтожению подразделения разведчиков, захватившего базовые склады, однако благодаря умелой организации боя все атаки были отражены. Вытянуть из арсеналов тяжелое оружие, советские воины не жалели захваченных боеприпасов. Однако в ходе боя, который продолжался весь день, появились первые раненые и убитые... Отважно воевали все воины группы захвата и групп обеспечения. Особенно хорошо себя проявили начальник разведки бригады майор Кустов, хирург бригады старший лейтенант Юдин, которому в ходе боя осколком оторвало пол-уха. Наскоро оказав себе первую помощь, он продолжал драться, как лев. Спецназовцы потом вспоминали: "Мочил он духов здорово, не скажешь, что медик". В драматический момент боя, когда духи подошли так близко, что начали забрасывать гранатами обороняющихся разведчиков, на позицию захваченного безоткатного орудия, в стеллаж с выстрелами рядом с обороняющимися воинами влетела граната Ф-1. Пошипела и не взорвалась. Только счастливый случай спас жизнь многим участникам того памятного боя... В разгар дня с пакистанской территории начали подтягиваться мощные резервы мятежников и регулярной армии Пакистана. Подразделение "зеленых" (так звали республиканских военнослужащих) бросило свои рубежи на границе и побежало... В 14 часов поступил приказ на отход и всем подразделениям нашего спецназа. Легко сказать - отход!? К тому времени с трех горных площадок прицельным огнем лупили три духовских пулемета ДШК. Под прицельным огнем перебежками разведчики от укрытия к укрытию продвигались к береговой кромке реки. Отход прикрывала группа старшего лейтенанта А.В.Чихирева. (Александр Чихирев погиб вместе с Олегом Злуницыным через полгода в Черных горах под Джелалабадом. - Прим. автора).
...Рядом с Лукьяновым одновременно были ранены несколько человек. Обладая недюженной силой, Сергей взвалил на плечи юного радиста - разведчика... (ЭТО И БЫЛ ВИТАЛИЙ ЯКУТА… Прим. Д.Резникова). Поднялся под пулями и побежал до ближайшей лощины, где планировал остановиться. Он почти добежал до намеченной точки, когда сильный удар, принесший дикую боль вдруг с размаху бросил его на землю. Сергей увидел, как его правая кроссовка вдруг полетела в небо. Несколько секунд осознавал волну невыносимой боли... Повернулся к лежащему в неудобной позе солдату и увидел каркас развороченной пулей радиостанции Р-159 и струйку крови изо рта. Это моджахед снайперски стрелял в них из английского Бура-300. Пробив насквозь металлическую коробку рации пуля поразила солдата. Если бы радист был без радиостанции, то оба воина были б поражены одной пулей. Солдату помощь уже была не нужна. Сергей приподнялся и посмотрел на ноги. Стянув рану жгутом и вколов перомедол он осмотрелся. Кроме них в лощине никого не было. Рядом он слышал голоса своих товарищей, которые прорывались к Кунару. Окрикнув их, попросил помощи. Вынести раненного из простреливаемого участка местности было невозможно. Гребень скалы прошивался плотным огнем снайперов мятежников. Однако вскоре рядом с Сергеем шлепнулась кошка с веревкой, что обычно применялась при разминировании. Зацепив крючки за лифчик боевой раскладки (брезентовая сумка для переноски боеприпасов на груди. - Прим. автора), Лукьянов несколько раз дернул веревку на себя. Через мгновение трос натянулся, и на глазах ошеломленных бандитов пластом лежащий раненый вдруг взлетел, разбрасывая мелкие камни, на вершину горной складки и пропал из их поля зрения. Однако вторая пуля все же догнала Сергея. До сих пор эта пуля живет в его теле...
На берегу реки недалеко от КП бригады лежало около двадцати раненых. Сергея окликнул окровавленный и почерневший начальник штаба отряда майор Анатолий Пятунин, которому в этот момент оказывали первую медицинскую помощь. (Кавалер ордена Красного Знамени и двух орденов Красной Звезды подполковник А. Пятунин умер в Таллинском военном госпитале, через два года после ампутации обеих ног. Его со всеми почестями похоронили моряки Балтфлота. - Прим. автора). Вскоре в небе появились наши вертолеты. МИ-24 закрутили свою боевую карусель, а под их прикрытием рядом с ранеными сели два борта МИ-8. Последнее воспоминание о поле боя осталось у Сергея от вида из иллюминатора: огненные хвосты реактивных снарядов неслись в сторону пакистанской границы. Бой продолжался с новой силой... Истекающий кровью разведчик Лукьянов на вертолете был эвакуирован в госпиталь 66-й мотострелковой бригады в Джелалабад. А 1 апреля эвакуирован в Кабул, где находился на лечении до сентября...
События той операции дополнил бывший замкомандира вертолетного полка полковник Ю.И. Владыкин: "В марте 1986 года комбригом В.М.Бабушкиным первоначально использование авиации не планировалось. Разведчики полезли за трофеями. Ведь результативности постоянно требовал маршал Ахромеев, который тогда работал в Кабуле. На следующий день в 10 утра на КП полка пришел запрос из района КП Бабушкина - нужны вертолеты для эвакуации трофеев. Пошли парой МИ-8 и парой МИ-24. Когда подлетали к району боевых действий, МИ-8 забрались на 5000 м, а мы шли на высоте 3700. Я начал связываться с комбригом. В это время на той же волне кто-то стал подавать мне команды: "712, поворачивай вправо". Я понял, что это какой-то дух, и не реагировал на него. При подходе к району боевых действий комбриг сообщил мне квадрат карты, в котором следует сажать вертолеты. Я прикинул, что указанный им квадрат находится в непосредственной близости от границы, а второй ? за границей, на территории Пакистана. Это был Пашат - место на полпути между Асадабадом и Джелалабадом по Кунарскому ущелью. Мы имели высоту, и я внимательно изучил местность. Граница проходила по хребту, т.н. "Линия Дюранта". Сориентировавшись, я ответил Бабушкину, что мы работать в указанных квадратах не можем. Нам запрещено входить в зону ближе 5 км до ленточки (границы. - Прим. автора). В ответ открытым текстом Бабушкин сообщил: "Юрий Иванович, надо наших ребят забрать. Никакие там не трофеи". Я как старший дал команду экипажам МИ-8 сесть в районе командного пункта командира бригады, а сам полетел осмотреть местность. С воздуха было видно, что на хребте и за ним шел очаговый бой. Стрелкового оружия не было заметно, а вот по дымам были видны работающие ДШК и ЗГУ. Работали они в нескольких местах, но трасс не было видно, только красноватые вспышки выстрелов по обрезу ствола у ЗГУ и характерное - как сварка - у ДШК. Сразу поле боя детально осмотреть было невозможно, и мы стали уточнять, где и кому нужна помощь. С одной из точек в эфир вышел сержант-десантник и сообщил: "командир группы ранен, духи озверели, начали нас забрасывать гранатами, прошу помощи, или через несколько минут спасать будет некого". Я запросил: "Сколько метров от тебя можно работать?" Он ответил: "В 20-30 метрах". К этому моменту я нашел на хребте что-то похожее на дувал. И около него - копошащиеся группы людей. На таком близком расстоянии отдувала мы работать по ним не могли. Но ведь надо было. Зная о том, что все разговоры записываются бортовым магнитофоном, я приказал ведомому: "Задачу понял, работать не могу, работать запрещаю, повторяй мои маневры...", - фактически сделав запись для прокурора!.. Мы снизились на высоту 150-200 м над горами. Самый высокий гребень был выше нас. Тяжело было решиться на открытие огня, т.к. была велика вероятность попадания по своим. Стали работать из пушек, бьющих наиболее точно. Стреляли с минимальной дистанции. Умом понимал, что даже если попадем по своим душманов отгоним. Под шквалом огня духи вынуждены были начать отход. Когда расстояние между дувалами и противником увеличилось до 150-200 метров, мы дали залпы нурсами. По радио я передал для КП полка, что в таком-то квадрате десант ведет бой, прошу разрешения работать. Как потом узнал, в этот момент на КП было большое замешательство. Все видели, что бой идет на границе. Запрос КП Кабула не дал результата. Они бросились докладывать, а ввязываться в бой не разрешили. Командиром нашего полка был полковник В. П. Целовальник, опытный и сообразительный летчик. Когда я запросил смену по расходу топлива, он догадался, что главная причина в другом - в боеприпасах, хотя мы провели в воздухе всего 40 минут. И, не раздумывая, он выслал нам смену. На обратный путь мы пошли почти "голые", оставив менее 30% боеприпасов. А в это время два МИ-8 сидели на земле рядом с КП десантников. Дальнейшие события развивались таким образом. Прилетев на аэродром в Джелалабад, я пришел в штаб полка. Сейчас за время точно не ручаюсь, может быть, прошло часа полтора. А на аэродром уже запросился и сел самолет из Кабула. В числе прочих пассажиров был представитель военной прокуратуры, который сходу запросил проволоку из моего бортового магнитофона. Судя по всему, человек он был знающий, поскольку ухватился за эту деталь. Прослушав переговоры, где речь шла об отказах выполнять задачу, он был удовлетворен и больше ничего не "копал".
Вскоре поступила команда из Кабула о поддержке окруженных групп, и я снова полетел в тот район четвертым звеном. На сей раз была войнушка как войнушка. Хорошо постреляли. Всех деталей, творившихся на земле, я не видел. Но кое-какие группы, обозначившие себя дымами, мы хорошо поддержали. Запомнил такой эпизод: духи ослами затаскивали на хребет какое-то тяжелое вооружение, на место уничтоженной огневой, а мы их посбивали со склона. Бой стал понемногу стихать. Обстановка позволила МИ-8 сесть перед границей и забрать группу наших раненых. Мы сопроводили их на "Сеялку" - воздушный позывной площадки у госпиталя 66-й мотострелковой бригады. Через некоторое время обстановка опять накалилась. Против малочисленных групп десантников, легко вооруженных, из глубины Пакистана стали подтягиваться войска. Это хорошо было видно с воздуха. Наша бронегруппа и артиллерийские подразделения располагались недалеко от комбрига и были скованы маневром бурной горной реки Кунар. Я доложил Бабушкину, что вижу большую колонну автомобилей -около 50 штук. В кузовах - пехота. Многие были одеты в черные комбинезоны. Это форма пакистанских коммандос. Ущелье, по которому шли грузовики, упиралось в хребет. Видимость была скверная. Солнце опускалось за горы и слепило глаза. Комбриг обстановку понял и попросил навести артиллерию. Но "боги войны" стреляли не точно. Потому мы приняли грех на душу и зашли вдоль колонны. Сначала пустили по два ПТУРСа с попаданиями по колонне, а потом отработали со второго захода НУРСами. Стреляли вдоль колонны - это была практически полигонная стрельба. Результат был налицо. Загорелись машины по светлому склону у основания гор. В разные стороны побежали солдаты из подкрепления. По нам ответного огня не было. Чем ниже опускалось солнце, тем чернее становилось ущелье. Стали видны вспышки от стреляющего оружия. Обычно десант предупреждал, если по нам кто-то работал, но от них команд не поступало. Позднее командир отряда капитан Абзалинов мне сказал, что ничего не сообщали летчикам, потому что боялись нашего ухода из боя. Солнце еще не закатилось, когда пошли пакистанские вертолеты "Пумы" и начали высаживать десантников. Мы их не трогали. Они, прижимаясь к земле, развернулись и ушли на свою территорию. Вскоре опустились сумерки. Нам на смену пришло второе звено, и я сдал дежурство в воздухе. Показал с помощью пушки, где противник, куда надо работать. Когда мы уходили, бой на земле продолжался. А потом был кошмарный сон. Всю ночь мы летали двумя парами. Других пускать не имело смысла, т.к. мы знали ночные ориентиры, чтобы не попасть по своим. Для безопасности, чтобы не столкнуться в воздухе, ведомый всегда был на 300 м выше меня, у моего вертолета были включены только верхние строевые огни. Так с ведомым капитаном Никулиным мы всю ночь и пролетали. Спецназ всю ночь выводил и проверял личный состав. Обнаружили, что не хватает нескольких человек. На следующий день налетели представители штаба ОКСВ, были они у нас и на КП бригады. Днем стрельбы не было, но когда к району подлетали вертолеты, по ним начинали стрелять. Я лично видел работу двух ДШК.
Ночью операцию по выносу убитых и раненых повторили. Позднее мне рассказывали, что из окружения по минному полю прошел и не подорвался раненый десантник и рассказал, где искать окруженных. Действительно, вскоре в пещере нашли солдата, в которой он охранял раненого лейтенанта. Днем рядом ходили духи, и чудом никто не заглянул в это укрытие. Солдат настолько озверел, что чуть своих не пострелял, когда они нашли их. (В пещере лежал тяжело раненый в бедро и живот старший лейтенант Дмитрий Анфиногенов. Разведчик остался жив. Из армии уволился в запас. Сейчас живет в Москве. - Прим. автора). На третьи сутки все закончилось. Как я помню, у спецназа были 6 человек убиты, 2 пропали без вести и группу раненых вывозили в госпиталь. После боя видели двух убитых десантников, раздетых до тельняшек, лежащих на спине. Однако на пакистанскую территорию за ними уже пройти не могли. Эти бои я запомнил как тяжелую работу и очень устал, но когда комбриг Бабушкин вышел со мной на связь, я не узнал его голоса, измененного пережитым. Мы спали в вертолетах, пока нас заправляли и заряжали. А он не спал ни минуты... После всего на аэродром приехал Бабушкин. Мылись в бане на Бучиле. Делились впечатлениями, он жаловался, что ему руки связали. Вскоре его сняли с должности и отправили в Союз... Я же до сих пор не могу понять, зачем надо было захваченное оружие и мины тянуть через границу - чтобы привезти на склады, а затем по описям уничтожить? 154-й ООСПН потерял в той операции 8 человек. Для того, чтобы почтить память погибших, назову их поименно:
o Старший лейтенант РОЗЫКОВ Холмухад Джураевич;
o Младший сержант РАЗЛИВАЕВ Михаил Николаевич;
o Ефрейтор КОСИЧКИН Сергей Владимирович;
o Рядовой ВЕЛИКИЙ Владимир Михайлович;
o Рядовой ЕГОРОВ Александр Васильевич;
o Рядовой ПОДОЛЯН Александр Викторович;
o Рядовой ЭЙНОРИС Виктор Брониславович;
o Рядовой ЯКУТА Виталий Владимирович.
В период трехсуточного пограничного сражения на Карере советские воины-интернационалисты уничтожили несколько сот моджахедов и пакистанских военнослужащих, а также стратегически важный склад боеприпасов, поставляющий оружие в центральные районы Афганистана. Никогда не достигли цели ПЗРК "Хуньян", десятки ДШК, ЗГУ и минометов, семь безоткатных орудий, предназначавшегося мятежникам.
Источник:
