Обучали нас воевать, в учебке, в Литве, перед Афганом, дерьмово. Шесть месяцев учебного подразделения ВДВ. Никак воевать не обучали. Два прыжка с парашютом с кукурузника, один с транспортного Ила.

Три, четыре раза в неделю по часу в день типа рукопашного боя. Больше показуха, чем тренировка.

Немного спортивного городка, раз десять за всё время кросс 2 - 3 – 5 километров без тяжестей.

Много работы на сельское хозяйство Страны и мышиной возни по уборке территории и казармы. Много занятий с ручкой и тетрадкой. Учили половину почти каждого дня всякой глупости, которую мы даже не использовали на практике. Много строевой шагистики на плацу. Немного стрельбища. Ещё ягоды для ротного собирали, в наряды ходили, городок тренировочный строили, на хозяйственных работах балдели. Нас качественно готовили помереть на следующий день войны. Весь Советский Афган держался только на яром дембелизме, голимом патриотизме рядовых солдат и немногих младших офицеров.

Многие офицеры и прапорщики в Афгане тупо приспосабливались делать бабки, карьеру и ордена. Ордена и карьера желающим офицерам продавались оптом и в розницу.

Солдатам, в основном, это было не дано, даже и если очень хотелось. Руки у солдат до этого были коротки. Да и разум солдатский у курков был заточен на любовь к Родине, а не на стяжательство. Молоды они ещё были для прохиндейства, не обучились жульничать. Простое и прозрачное пацанское дворовое воспитание солдат курков учило кодексу мужской рабоче – крестьянской чести с малолетства.

Опыт и умение воевать к солдату приходили только через год после начала службы в Советской Армии. Первые полгода Афгана курки, после Советских учебок, были просто слабые неумехи с автоматами.

Учились на трупах товарищей и с помощью пинков и кулаков дембелей. Некоторым «повезло» обучаться в учебке Лосвидо (Витебск) и потом, когда Лосвидо прикрыли, в Ферганской учебке. Оттуда молодёжь приходила покрепче. Самые крепкие были из Лосвидо. Но их и гоняли в учебках немного больше, чем нас.

Хотя гоняли всё равно, не по делу, не по уму, не качественно и всё же слабо, не для войны, для галочки.

И гоняли опять же, не фронтовики, а салабоны учебные сержанты, у которых уже все мысли были о бабах, доме, водке и сне. Не до подготовки нашей им было, да и не умели они никого готовить. Разве боевого волкодава сможет вырастить и воспитать комнатная собачка мирного времени, крови не хлебавшая.

Она, эта собачонка, может только научить, где сосиску из столовой вкуснее стащить, как от хозяйского командирского пинка быстрее увернуться, как на коврике в каптёрке больше поспать, как газетку ротному принести и пузико подставить для почесания и поскулить при этом умиленно.

Вот так нас и готовили комнатные дембеля собачки мирного времени, парашливо.

Дебильная система. Офицеры, которых в то время полно уже было с Афгана, с нами не занимались совсем. Нас в учебных подразделениях Союза обучали обычные сержантики, которые не нюхали пороха, боёв и войны и близко.

Ну а в Афгане, нас салабонов, уже фронтовики дембеля, по своему переучивали врагов зубами рвать за горло и приказы без колебаний выполнять. Жутко переучивали, по своему, без теплоты, любви и дружбы, но зато быстро. Потом мы других так же учили. Жутко и быстро, чтобы молодые не захлебнулись собственной кровью в первом же бою. Платили мы за это голодом, рабским трудом на учителей, личным денежным и вещевым довольствием, выбитыми челюстями, зубами, синяками и гниющими ранами.

Лес рубили и щепки летели. Но кто на эти щепки перевоспитания внимания обращал.

А каждая щепка человеком была. Мечтала, любила, страдала. А её в костёр жестокости. Сгорай щепка.

Вместо того, чтобы нагружать нас по полной физо, кроссами, стрельбищами, боевыми единоборствами, и учебными сражениями, как при Маргелове, нас в учебках использовали как домашних любимцев. Погоняли для порядку возле забора игриво и ладно.

Выведут в лес, малину пособираем, на полянке поваляемся и обратно.

В учебной роте, в Союзе, был всего один офицер с Афгана, заместитель ротного.

Поначалу он, было, дёрнулся с нами реально заниматься, к боям и войне готовить, ему старшие офицеры запретили. Плюнул он, сказал, что в таком случае, мы все трупы и запил на всё время учебки. Он бы и рад был из нас волков делать, да генералам волки не нужны были. Опасались они волков воспитывать. Вот мы по молодухе потом на войне и дохли в горах и воевать не умели.

Боевые войска надо дрессировать как боевые войска и уважать и любить как защитников Родины. Тогда толк будет. И пинками вышвыривать из боевых войск во вспомогательные части, слабых духом, здоровьем, силой и нравственностью.

Надо, чтобы каждый день, аж шкиляло, от спорта и усталости, чтобы поход к батюшке в церковь за счастье был, чтобы солдаты силу свою  и интеллект чувствовали каждой клеточкой, чтобы умом мышцами играли и боевым умением блистали.