Десантура.ру
На главную Поиск по сайту Техподдержка
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
Главная  |  Карта сайта  |  Войти  |  Регистрация

Опрос посетителей

Качество призывников за последние годы:*






Подготовка полноценного десантника за год:*






В ближайшие годы в системе подготовки десантников:*






  



Ветераны

Кровяная вода

Мы лежали в окопах весь день. Голодные - ужас. Там тек родничок, и пили воду из него, чтобы голод забить. А с утра нас стали обстреливать из минометов. Высунулись - с горы цепи финских солдат спускаются, кричат что-то... Меня послали в переднюю цепь, к пехоте. Я выкопал окоп, влез в него, карабин оставил на бруствере. Смотрю, как финны спускаются по горе. Вдруг страшный взрыв, мина разорвалась на бруствере. Потом тихо. Слышно - финны пошли в атаку, кричат. Я высунулся - рукава у них засучены, из автоматов палят, а у нас карабины... Я схватился за свой, хотел стрелять - гляжу, он весь осколками изрешечен, и ствол набок...


Таджикистан

Уважаемые ветераны-десантники - участники военных конфликтов и миротворческих операций!

В этом разделе, мы хотим собрать ваши воспоминания.
Мы хотим показать войну и вооружённые конфликты глазами её непосредственного участника - солдата. Без политики и идеологии - только голую правду.
Если Вам есть что сказать и Вы желаете поделиться своими воспоминаниями - присылайте свои тексты и фотографии.
Они будут опубликованы под Вашей фамилией в разделе "Ветераны". Мы поможем их литературно обработать, исправим грамматические и стилистические ошибки.

Ведь человеческая память не вечна, а с годами забываются подробности. Давайте вместе сохраним для будущих поколений нашу Память.



24.03.2014

«Таджики» 35-ой гвардейской десантно-штурмовой бригады: Мурат Мухамеджанов

МУХАМЕДЖАНОВ Мурат Нурахметович

Родился 18 марта 1970 г.

Служил в должности командира взвода в 35-й гвардейской десантно-штурмовой бригаде в г.Капчагай Алматинской области Республики Казахстан.

В составе сводной роты 35 гв.ДШБр, вошедшей в состав казахстанского Отдельного сводного стрелкового батальона, с февраля по апрель 1994 года участвовал в боевых действиях на таджикско-афганской границе на участке Хорогского погранотряда.



Засада на переправе

В двадцатых числах марта пришла информация о планируемой переправе через Пяндж афганских боевиков с наркотиками.

На разведку местности для определения мест засад в районе ожидаемой переправы близ кишлака Верхний Йормыш, расположенного в 5-6 км. от сохчарвской заставы, отправились начальник погранзаставы капитан Абрибодов, его заместитель Руслан и старшина нашей роты Серик Сарсенбаев.

На следующий день часов в девять на заставу пришел старенький гражданский ЗИЛ с бело-голубой кабиной и окрашенным вручную кузовом, в котором были стройматериалы и камни. Машину разгрузили и ближе к обеду мы в составе трех групп, укомплектованных каждая по три человека, выехали в район планируемой переправы боевиков. В состав первой группы вошли: я и два бойца с моего взвода. Вторая группа – замполит нашей роты л-т Токеев, старшина пр-к Серик Сарсенбаев и один солдат-десантник. Третья группа состояла из пограничников, в ее состав вошли два заместителя начальника заставы, один зам. по боевой подготовке – Руслан, второй замполит Володя и третий сверчок, памирец, ответственный за работу с местным населением и агитацию – мл.сержант, которого по-русски именовали Аликом.

Гражданский ЗИЛ использовался для доставки групп в целях маскировки, так как боевики и их осведомители отслеживали передвижение военной техники по району. Разместились в открытом кузове лежа и выдвинулись в район засады. Погода стояла отвратительная, шел мокрый снег, переходящий временами в дождь. Высадку групп производили на горной дороге, по пути следования к месту засады. С дороги до позиций передвигали перебежками, прячась в складках местности. Более восьми часов ожидания провели лежа в снегу и на холоде на берегу Пянджа. Кому припекало, отливали также лежа. Начинало смеркаться, на обоих берегах речки была полная тишина и спокойствие.

Я подумал, что переправа не состоится, но как только сумерки перешли в ночь, с обеих сторон речки слева от моей группы, расположенной также левее двух других групп, началось перемигивание лампами, после чего с афганской и с нашей стороны стали слышны голоса переговаривавшихся.

Примерно через час после переговоров началась переправа боевиков. Течение Пянджа было слева-направо. Небо к вечеру уже было ясным, и ночь выдалась светлая, мы увидели три плота с силуэтами переправлявшихся на таджикский берег боевиков. Плавсредства направлялись в менее опасных участках речки, что говорило о знании боевиками местности или же о хорошей координации с таджикского берега.

Плоты были сделаны из связанных между собой камер от грузовых машин и досок, внимательно рассмотреть их удалось уже по завершению операции. Что интересно, камеры плотов при попадании в них автоматной пули 5,45 сдувались не моментально. Место попадания как бы затягивалось, не полностью, конечно. В итоге воздух из камеры выходил постепенно.

При приближении плотов к берегу у кого-то с нашей стороны сдали нервы, и завязалась ожесточенная перестрелка. Боевики двух плотов были уничтожены нашим огнем, оставшиеся без управления плавсредства ушли вниз по течению. Насколько я понял, выживших не было, если кто-то из боевиков и был ранен, то, скорее всего, утонул в быстрых водах Пянджа.

Третий плот причалил к нашему берегу, в темноте замелькали силуэты боевиков. Слева от меня метрах в 20-ти пробежали двое духов. Я вскочил и помчался за ними. Естественно, что у меня, молодого и горячего лейтенанта, было страстное желание отличиться в этой операции. Преследовал метров 200. В темноте нарвался на колючую проволоку, которой памирцы обносили свои огороды. Наткнувшись на проволоку, я упал, именно в этот момент, как мне тогда показалось, в мою сторону дали автоматную очередь. Поднявшись продолжил преследование, забежали в кишлак, духи из поля зрения пропали, местность Верхнего Йормыша была мне не знакомой, в связи с чем вероятное направление бегства преследуемых я определить не мог. Увидел белые жигули «копейку», возле машины стояли нескольких местных жителей. Я начал расспрашивать их в какую сторону пробежали боевики, но они не признались, лишь отрицательно мотали головами. По всей видимости, переправившиеся с афганской стороны, хорошо знали тот кишлак, и местные им помогали, а возможно, это и были местные жители, встречавшие переправу и сигналившие лампами афганцам.

В целом операция завершилась успешно. Переправа была сорвана, потерь с нашей стороны не было. Мы взяли в плен двоих боевиков, которых затем доставили на заставу и передали контрразведчикам. Нужно отметить, что пленных взяла группа российских пограничников. В качестве трофея был захвачен плот с наркотиками, что-то около 15-ти килограмм. Оружие пленных боевиков мы не захватили – оно было сброшено в воду, но и наркотиков было достаточно в качестве вещдока.

Завершив операцию, дали сигнальную ракету. За нами прибыл пр-к Толик Авазов на Газ-66, который и доставил нас с пленными и трофеями на заставу.

Такие засады на переправах устраивались периодически, по команде из штаба, в который информация поступала от осведомителей из числа местных жителей.

Однажды на заставу привезли двоих переправившихся афганских контрабандистов – старика и парня лет 18-ти. Задержали их уже в Сохчарве. Как выяснилось позднее, на нашей стороне эти двое обменивали наркотики на спички, консервы, мыло и другие хозяйственные товары, затем переправлялись через Пяндж обратно в Афганистан.

На обоих контрабандистах была типичная одежда афганцев, под которой в целях маскировки на таджикской стороне были надеты джинсы и свитеры. Вместо трусов по-афгански перевязаны повязками.

Эти двое не были похожи на боевиков, оружия при них не было. На заставе задержанным дали поесть. Старик и молодой уминали еду с жадностью и очень быстро.

Как ни странно, в этот раз контрразведчики долго не приезжали за задержанными, и они пробыли на заставе около недели. Мы задействовали их в укреплении забора заставы, и на других хоз.работах.

В течение всех дней пребывания на заставе контрабандисты питались так же, как и в первый день – ели с жадностью и по многу, мы поняли, что народ по ту сторону речки сильно бедствует. Перед тем как старика с парнем забрали с заставы, они просились остаться у нас, готовы были работать только лишь за еду.

Реалии были таковы, что наркотики переправляли из Афганистана не только организованные бандгруппы, но и простые крестьяне, пытавшиеся выжить сами и накормить свои семьи.


В «гостях» у боевиков

В первых числах апреля мне довелось столкнуться лицом к лицу с моджахедами еще раз. Случилось это при следующих обстоятельствах. Мне нужно было в штаб батальона, вызвал м-р Володин для оформления документов. На Газ-66 выехал из Сохчарва в Хорог, взял для сопровождения двоих наиболее дерзких десантников с моего взвода – Жумалы Тлембаева и Данияра Усипбаева. Кроме моих бойцов в кузове шишиги разместились двое российских пограничников с заставы, без оружия, следовавших в Хорог за краской, и погрузивших в кузов три или четыре 200-литровые бочки. Я сел в кабине, за рулем водитель-пограничник, между сиденьями на крышке двигателя таджикский пограничник старший прапорщик Толик Авазов.

Отъехав метров 400 от расположенного по пути следования н.п.Буни, на спуске с горы мы увидели большое скопление людей, кто именно рассмотреть было сложно, мы просто приняли их за один из отрядов местной самообороны, которые в то время повсеместно создавались в Таджикистане для охраны своих кишлаков. Бойцы таких отрядов по форме одежды ничем не отличались от боевиков с сопредельной стороны границы – камуфляж, на голове пакол (афганская шапка) или чалма. Вооружены были бойцы таких формирований в основном калашниковыми советского и китайского производства.

Спускается наша машина с горы и тут неожиданно справа выскочил УАЗ-469, совершив непонятный разворот и выйдя в лобовое столкновение с нами. От сильного удара машины остановились, морда Уазика смялась, часть двигателя вошла в салон. При столкновении я сильно ударяюсь ногами о П-образную рукоятку для пассажира на металлической панели шишиги, особенно сильная боль от удара была в моей правой голени. Боль и возмущение действиями водителя Уазика были настолько сильными, что я, выскочив из кабины, подбежал к находившемуся за рулем парню лет 25-ти, открыл дверцу и от всей души заехал кулаком ему в лицо. Одновременно, я делаю что-то вроде внушений насчет правил дорожного движения, что в той ситуации и местности выглядело, наверное, очень комично. Водитель выскочил из своей машины, сдернул с одетой на него разгрузки РГД-5 и схватился за кольцо. Он стоял передо мной с окровавленным лицом и что-то озлобленно говорил мне в ответ. И тут до меня доходит, что говорит он не на местном наречии, отдельные слова которого я уже немного различал, а на не понятном мне диалекте фарси. И это вовсе не местный памирец, которые кто-то хуже, кто-то лучше, но разговаривали на русском, а афганский моджахед…

В общем, мы попали на боевой пост моджахедов. Рядом с нами и на разном удалении находилось несколько сотен боевиков. Их количество я сравнил навскидку с количеством бойцов на построении батальона. Боевиков было больше чем батальон.

Мне ничего не оставалось, как скомандовать двум моим выпрыгнувшим из кузова десантникам «К бою!». Парни мгновенно вскинули автоматы, но в каком направлении готовиться к отражению атаки, конечно, определить не могли ни они, ни я сам. С трех сторон нас окружали боевики. Трое из находившихся в непосредственной близости моджахедов сразу присели на колено и изготовились для стрельбы с РПГ-7В, остальные боевики навели на нас автоматы.

Само собой, шансов у нас не было никаких, но не сдаваться же в плен. Тут ко мне приближается седой старец, обвешанный пулеметными лентами с патронами. Он что-то громко скомандовал боевикам, по всей видимости, чтобы не стреляли в нас. На ломаном русском старик сказал, что мы врезались в машину начальника штаба Ёдгора, как я узнал позднее, это Ёдгор стал впоследствии полевым командиром. Старик добавил, что мы попали в плен и должны сдать оружие. Я ответил, что сдаваться не будем и дадим бой. Он посмотрел на меня как-то странно, с удивлением что ли. Затем крикнул что-то на фарси продолжавшему прыгать вокруг меня разъяренному молодцу из Уазика и находившимся рядом с машиной боевикам, трое из которых увели водителя куда-то в сторону.

Весь разговор со старшим боевиков, постоянно переходившим с тяжелого для него русского на его родной язык, помогал переводить Толик Авазов, понимавший и говоривший на фарси.

Затем старик обратился ко мне на русском: «Я даю вам возможность уйти, я так не воюю, вы попали в плен случайно, а не в бою». Он также сказал, что мы можем починить машину. Дело в том, что от удара об Уазик правое крыло кабины шишиги смяло и им заклинило колесо, это не позволяло продолжить путь. Я отдал распоряжение водителю, чтобы снял крыло и доложил мне по завершению.

Сколько вспоминаю этот случай, до сих пор не пойму, почему в той ситуации не испытывал страха и даже сильного волнения не было.

Осмотрел более внимательно позиции и самих боевиков. Мой взгляд упал на какие-то ржавые трубы диаметром около 100 мм, направленные в сторону ВПО подразделения Внутренних войск МВД РК, расположенного метрах в пятистах от нас. Тут я попросил в очередной раз удивленного старца провести меня по позициям. Он согласился, и мы проследовали мимо внимательно рассматривающих меня боевиков. Среди основной массы афганцев разглядел в их рядах чернокожих, китайцев, арабов, индусов, а также турков или курдов. Абсолютно все были с бородами. Возраст, за редким исключением лет по 40-45.

Как оказалось, заинтересовавшие меня четыре трубы служили для обстрела стоявшей на ВПП наших Внутренних войск бронетехники. Я спросил старика, как из этого вооружения стреляют, на что получил примерно следующий переведенный Толиком ответ: «Это афганский вариант, называем его БМ-1. Мы это в Афганистане применяли в ходе нападений на колонны Советских войск. А стрелять вообще легко. Подсоединяешь провода к аккумулятору, целишься прямо в трубу, без всяких прицелов. Вот и все». Что за выстрелы использовались для этого афганского БМ-1 я определить не смог. Когда глянул в одну из труб в том направлении, куда она была наведена, то увидел бронетранспортер.

Через некоторое время водитель доложил, что снял крыло, и мы благополучно покинули пост боевиков. По дороге встретили колонну российских пограничников, следовавших из Хорога в направлении боевиков то ли для переговоров, то ли для силовой ликвидации поста. В составе колонны было несколько БТР-ов и пара Камазов с установленными в кузовах ЗУ-23-2. Старший колонны был в звании полковника, он с удивлением спросил меня: «Как вам удалось уйти живыми?». Я доложил вкратце о произошедшем. Полковник сказал: «Вам крупно повезло!». Он был прав, видно так распорядился Аллах, и нам было даровано жить дальше.

Мы расстались с пограничниками и проследовали в Хорог. Колонна продолжила движение в направлении боевиков. Обратно из Хорога в Сохчарв мы возвращались через день. Боевиков на дороге уже не было. Я не слышал, об их боестолкновении с моджахедами, вероятно, пограничники выполнили свою задачу, ограничившись демонстрацией силы или путем переговоров.

Непонятным остается тот факт, что наша Сохчарвская застава не получила своевременно информации о появившихся в районе боевиках.

Как я узнал позднее, вернувшись в Сохчарв, информацию о случившемся по радиосвязи получили и на заставе. Сержант Рустам Ажиков поднял взвод десантников в ружье и посадил на единственный, находившийся на заставе, БТР-60ПБ. Мои десантники уже было выехали с заставы, но вовремя пришла информация о нашем благополучном убытии с поста боевиков. Чем могло закончиться поступи информация на заставу чуть раньше, и успей мои десантники к месту – одному Богу известно.

Мне сложно оценивать этот непроизвольный контакт с боевиками. Возможно, кто-то скажет, что я с двумя моими отчаянными десантниками и двумя так и не вылезшими из кузова пограничниками все-таки должен был вступить в неравный бой и погибнуть. Ведь, возможно, что через год, боевики именно этого бандформирования участвовали в нападении на роту казахстанских Внутренних войск, попавшую в засаду 7 апреля 1995 года в Пшихаврском ущелье. В том бою погибло 17 солдат, еще 33 солдата получили ранения, двое из них скончались от полученных ранений в госпитале в Казахстане.

В период моей командировки в Таджикистан случались и другие «неординарные» ситуации, но привести их я не могу в силу ряда причин.

Страница 4 - 4 из 5
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец Все

Возврат к списку


Руслан Шадиев
По техническим причинам архивные фото будут размещены позднее.
Руслан Шадиев
Краткая информация о деятельности РОО, возглавляемого Муратом Мухамеджановым по ссылке - Знают ли казахстанцы о ветеранах боевых действий на таджикско-афганской границе?

Видео программы "Мир 24" МТРК "Мир", вышедшей в эфир 25 марта 2014 г.
Загрузка плеера
Руслан Шадиев
Новость об организованном М.Н.Мухамеджановым форуме ветеранов ОССБ в Астане по ссылке - Форум ветеранов боевых действий на таджикско-афганской границе
Руслан Шадиев
Цитата
Руслан Шадиев пишет:
Новость об организованном М.Н.Мухамеджановым форуме ветеранов ОССБ в Астане по ссылке - Форум ветеранов боевых действий на таджикско-афганской границе
Фотографии по первому и второму дням работы форума размещены на нашем портале. Ссылка на фоторепортаж - http://desantura.ru/photo/9585/
Руслан Шадиев
Цитата
Майор Алексей Володин убыл из Хорога вместе с нашей колонной.

В первый день прошли около трехсот километров по горной дороге, через высокие памирские перевалы. Мне запомнилась немыслимая красота и величие этих гор. Ночь с 5 на 6 мая колонна провела в Мургабском погранотряде.

Утром продолжили движение. Когда подошли к таджикско-киргизской границе, я спросил у комбата разрешения произвести салют по случаю прощания с Таджикистаном. На что получил ответ примерно следующего содержания: «Не разрешаю. Не дай бог подумают, что колонна подверглась нападению».

По прибытию в Ош мы попрощались с водителями и перегрузились на другие Зилы, следовавшие в направлении Узбекистана. Прибыв в аэропорт Андижана погрузились в гражданский Ил-18, на котором приземлились на аэродроме в Николаевке в ночь с 7 на 8 мая.
О выводе роты десантников из ГБАО из воспоминаний комбата ОССБ той ротации майора казахстанских Погранвойск Алексея Володина:
Цитата
...Вот и поехали! За окном промелькнул кишлак, знакомая трасса. Бросил полный тоски взгляд в сторону дороги Мургаб-Шаймак; по ней можно приехать на «Аксу», вскоре же, после пары поворотов вижу «Чечекты». Напротив заставы, на тракте, распоряжаюсь остановиться; привал. Водитель смотрит удивленно:
- Вроде бы рано, майор?
- Нет, не рано! Это же, моя родная застава!
-О! Ну давай, заедем?
-Да не могу! До Андижана же еще нам ехать! – отвечаю я, а сам себе так и не ответил, по сей день, почему же не заехал? Ну, пусть на десять минут, но надо бы было!
Офицеры-десантники спешились, курят, а я им говорю:
-Видите вышка? Там моя застава, четыре года ей отдал!
Вежливо улыбаются, но восторга не вижу. Ну, что ж, командую:
-По местам! - снова едем.
Напрасно боялся уснуть; вот «стык» с «Акбайталом» проехали, вот и поворот на заставу, а вот и подъем на перевал. На перевале же традиция; стой!
Дует дикий ветер, несет поземку, но гордая табличка гласит: «перевал «Ак-Юайтал», высота 4655 метров». Показываю на нее лейтенантам, говорю:
-Самый высокий перевал на автодороге в СССР! Вот где вам пришлось побывать!
Саутбаев, протрезвевший и хмурый, вместо малейшего удовлетворения изрекает:
-На фиг бы не надо здесь служить! Да здесь вообще жить нельзя!
-Что, кончились десантные понты? – не без злобы выдаю молодежи, - я семь лет на такой высоте срать ходил, с которой ты и с самолета-то не прыгал!
И дальше, не давая вымолвить слова, рычу:
-По местам! Вперед!
Спускаемся с перевала. Ладно, «Ак-Байтал» самый высокий, но он отнюдь не самый страшный! Еще вам придется с «Кызыл-Артом» познакомиться, а после и с «Талдыком»! Пусть и не сознаетесь, господа десантники, но страх-то приобнимет не хуже, чем при прыжках с парашютом!
Я же буквально наслаждаюсь родным отрядом; вот промелькнули развалины Памирского поста и старой заставы «Музколь», а вдали же порадовала мой глаз застава «Памирская», чтобы вскоре появилась водная сине-зеленая гладь мертвого озера «Кара-Куль». Вот и шлагбаум; застава и комендатура! Еще немного пути, и вот на перевале «Кызыл-Арт» пост таможенного контроля республики Таджикистан. Подъехали, ждем; шлагбаум опущен, в рядом стоящем вагончике не видно признаков жизни и никого! Спрыгиваю, свой «АКС» на изготовку, командую личному составу:
-К машинам! К бою, рассредоточиться! – мало ли что? Может, пост уничтожили? Спят, б…!
-Здорово, воины!
Два таджика, лет тридцати-сорока, улыбаются, просыпаются, а потом спрашивают, что мне нужно?
-Да колонну веду, в Андижан едем! – отвечаю я, засовывая «Ф-1» в карман (сам не заметил, как увез ее с собой!). Водители же уже подают документы, отметить. «Таможенники» без проволочек ставят печать, и желают счастливого пути. Мы было уходим, но вскоре я возвращаюсь, и прошу поднять «шлагбаум»; кривое кое-как отесанное бревно с «грузом». Между «служивыми» происходит короткая перепалка, потом один из них нехотя выходит из вагончика, в холод и поземку, и открывает нам путь в другое Государство, в Кыргызстан!
Спуск с перевала Кызыл-Арт в сторону Киргизии очень впечатляет, но я его уже не вижу; как только проезжаем стык Мургабского и Ошского отряда, меня сражает сон. Сплю я безмятежно, но не долго. Сразу за перевалом машина останавливается, а еще через какое-то время водитель говорит, обреченно вздохнув:
-Придется идти! – после чего на короткое время холодный ветер проходит по ногам, пока спешившись, водила не закрывает дверь, и я сплю дальше. Долго это происходит, или нет – не ведомо, так как просыпаюсь я от того, что при неработающем двигателе в машине становится зябко. С трудом разлепив веки, вижу шлагбаум и вагончик, что подсказывает мне, снова какой-то пост. Очевидно, киргизский? И что стоим?
Взбесившись от такого пробуждения, выскакиваю из машины и чуть ли не пинком открываю дверь вагончика. Вижу, что водители, все как один узбеки, а у них давние проблемы с киргизами, стоят чуть ли не в шеренгу, а вокруг же сидит толпа киргизов, двое с оружием. При этом один из них вертит в руках путевые листы, глядя на них с важным видом. Демонстративно не замечаю «служивых», обращаюсь к водителям, причем достаточно жестко:
-И что сидим? Ехать пора!
Один из водителей что-то осторожно говорит про документы, тогда и я «замечаю» того, кто их держит, и переключаюсь:
-Что их вертишь, ставь свои печати, мне ехать пора!
-А ти кто? – осторожно спрашивает «начальник»,
-Я? Командир батальона, еще вопросы есть?
-А что вызещь?
-Везу? Десантную роту, полностью вооруженную и экипированную! Рота едет с войны домой, еще вопросы есть?
Старшему неохота «терять лицо» и он делает куцую попытку «показать себя», подружившись с таким «крутым» майором:
-А давай с тобой водка пить? – без обиняков предлагает он,
-Я не пью, так что пей сам!
-Только ханка курищь?
-Правильно, только ханку курю!
-И много ханка с собой везещь?
-Вся моя, делиться не намерен! Все, некогда мне, ставь печать, я поехал, или мне людям дать команду спешиться? – очень тихо, почти шипя, выдавливаю я.
Таможенник молча ставит печати, отдает бумаги водителям и протягивает мне руку. Я больше не выпендриваюсь, жму руку и откланиваюсь.
Если в Таджикистане нас остановил всего один таможенный пост, на на территории Киргизии нас тормозили восемь раз! Правда, печати ставили без проволочек; я командовал при каждой остановке «отделение, к машине», и десяток самых крупных десантников, взяв оружие на изготовку, сопровождали меня и водителей к очередной «таможенной будке», чтобы через пару-тройку минут уже двигаться обратно. Единственно, что «доставало», так это дождь, что сопровождал нас от КПП Хорогского отряда, сменившись на Мургабе снегом. Я еще на Мургабе пообщал бойцам, что уж около города Ош мы согреемся; здесь май – это как в Капчагае июнь, но увы, не судьба. Колонна шла среди зеленых деревьев, но серое небо по прежнему изливало на нас потоки воды. Сыро было у бойцов в машинах, сырость стояла в воздухе, и даже уже была внутри наших организмов. Тем не менее, пусть и без комфорта, но мы доехали до еще одного Государства, это Узбекистан, а вскоре уже подъезжали к аэропорту города Андижан, где по информации, что получили еще в отряде, нас должен был ждать самолет АН-12.
К аэропорту нам пришлось буквально прорываться; толпы людей. море милиции, но тормознуть нас не смогли, пока «мой «ЗИЛ» не уткнулся уж совсем в густую толпу. До здания аэропорта было метров пятьдесят, и я, теряя терпение, спешился, и отправился туда, держа в руке не по необходимости, а скорее по привычке, свой «АКС». Тем не менее, очевидно благодаря своему 5,45 мм «другу» я беспрепятственно дошел до дверей аэропорта. Пока какой-то гражданский чин вежливо не спросил:
-Товарищ майор, что Вы хотите?
Со мной по хорошему – я в ответ тоже не варвар; объяснил ситуацию. Гражданский же мне в ответ:
-Я понял, товарищ майор, сейчас все выясним, но есть просьба; мы отправляем паломников в Мекку, центральное телевидение работает, уберите, пожалуйста, вооруженных солдат в машины?
-Не проблема, - ответил я, и коротко жестом показал десантникам, что уже вывалили из машин, устав от бесконечной езды, скрыться с глаз. Что те и исполнили моментально. Сам же просто взял АКС на ремень; он так в глаза, по моему мнению, не бросается. Гражданский покосился на оружие, на торчащую из нагрудного кармана гранату (да будь она неладна, и что ее Руслану не отдал), но повел меня в здание. Вскоре мы зашли в какой-то кабинет, где сидел уже чин в форме гражданской авиации и мой сопровождающий затараторил о чем-то, часто вставляя слова «Казахстан» и «самолет». В результате разговора я выяснил, что с другой стороны «взлетки» находится так называемый «военный» аэропорт, где нас и ждет «АН-12». Попрощавшись с «летчиком», вышли обратно, мой сопровождающий дошел со мной до автомашины и растолковал водителям по узбекски, куда же нам ехать. Я от души поблагодарил человека за участие, и спустя буквально двадцать минут мы наконец-то оказались возле самолета. Радоваться сил уже не было, и мы, поздоровавшись с летчиками и попрощавшись с водителями, сразу же приступили к погрузке. Дальше я запомнил лишь доклад Саутбаева, что «погрузка закончена», и все. Как взлетали – я уже не слышал; спал. Проснулся я только от того, что начальник штаба тряс меня за плечо:
-Комбат, просыпайся, прилетели!
Я кое-как разлепил веки, и спросил, где мы?
-Аэропорт «Николаевка», Минобороновский! Самолет же их, вот здесь и сели! – доложил начальник штаба.
Я спустился из рампы, и что же увидел? Ночь, и … дождь! И ощущение было, что этот самый дождь на всей матушке Земле. Мы проехали через четыре Государства, а дождь был всюду.
У самолета стояли армейские полковники, которым я, как и положено, представился, а в ответ услышал:
-Комбат, роту постройте!
-Саутбаев, постройте роту! – сразу отдал я команду, которую личный состав выполнил моментально. Один из чинов, поздоровавшись с десантниками, поздравил их с возвращением на Родину, а следом достал погоны старшего лейтенанта, и вручил их Саутбаеву! Султану до законного «старлея» оставалось около трех месяцев, так что он явно не ожидал такого подарка! Я же подумал, что умеют же армейцы устроить праздник! Нашим пограничникам такого не дано...
Руслан Шадиев
Текущая информация о работе, проводимой казахстанскими "таджиками" с законодательной и исполнительной властью РК, по ссылке - Минобороны и другие министерства РК выполняют поручение премьер-министра по ветеранам ОССБ
Руслан Шадиев
В Казправде опубликовано интервью с Муратом Мухамеджановым, в котором он озвучил собственную идею разработанной им Концепции региональной безопасности стран Центрально-Азиатского региона и предложение о создании Отдельной бригады специальных операций. Ссылка - Первый солдат Президента Назарбаева

Видео

Загрузка плеера

Яндекс цитирования liveinternet.ru: показано число просмотров за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня Все права на материалы, используемые на сайте, принадлежат их авторам.
При копировании ссылка на desantura.ru обязательна.
Professor - Создание креативного дизайна сайтов и любые работы с графикой